Птиг (e2k_4d_x_ussr) wrote,
Птиг
e2k_4d_x_ussr

Венера с хлебозавода (мемуар)

Оригинал взят у alex_kozl в Венера с хлебозавода (мемуар) 

Что-то вспомнилось... Уволившись из армии, кажется, в 85-м, я в ожидании пока офицерское удостоверение поменяют на паспорт, устроился по протекции грузчиком на хлебозавод. Странная ситуация - там были все "бывшие", и все по-протекции. Там работал бывший зек, молодой парень, только что вышедший из тюрьмы и особого шанса у него не было, он пока присматривался.... Бывший алкоголик, человек со вшитой торпедой, который прежде работал где-то то ли механиком, то ли электриком, его выгнали за пьянку, жена ушла, он зашился и вот теперь проходил реабилитацию грузчиком на хлебозаводе. Очень яркая фигура - бывшая сотрудница какого-то более значительного подразделения хлебокомбината, здоровенная молодая бабища лет 27, с грудями как арбузы и задницей поистине лошадиной, которую за разные шалости - пьянство, блядство и хамоватость сослали на погрузку. Она очень стремилась вернуться обратно, куда-то там на верхние этажи хлебокомбината, где я даже не был ни разу за ненадобностью, поэтому работала рьяно и прилежно, надеясь заслужить скорое прощение.  Работал на погрузке еще и я - бывший офицер, и время от времени работали разные студенты, устроенные тоже по протекции. 

IMG_9245

Рисунок Саши Павловой

Достоинства работы на хлебозаводе были такие: грузчикам можно было работать без паспорта, была бесплатная кормежка, бесплатный хлеб - можно было и домой взять и наесться от пуза, ну и, наконец, притырить пару лотков и с хлебной же машиной по всеобщему сговору сдать в магазин по меньшей цене, а навар, как обычно, пропить. 

Работа была тяжелая, сменная - по 12-ти часов. Даже я, тренированный десантник, выматывался под конец смены вусмерть. С удивлением смотрел на коллег, особенно на эту деваху - мне казалось, они переносят эту пахоту даже легче. Деваха давала фору даже мужикам, двигая по 12 часов с небольшими перерывами тяжеленные вагонетки с лотками. А у меня к концу смены внимание от усталости притуплялось и я сплошь и рядом "косячил" - не успевал убирать руки от вагонеток в нужный момент и их раз за разом больно защемляло между тяжелыми железными стойками. Руки были сплошь в синяках, пальцы распухли и болели.  Хорошо еще до переломов не дошло, что было очень возможно. 

Меня удивляло: я был явно физически сильнее любого из своих коллег, но все они работали куда ловчее, даже доходяга-алкоголик, которого бы мне хватило щелчком перешибить. Я находил причину в том,что совершенно не могу сосредоточиться на дурацкой тяжелой  однообразной работе, - то есть все от ума... Так ли это - нынче сказать не могу, но работа была действительно необычная, одновременно и тяжелая и требовавшая внимания, чтоб не получить травму. Только внимание ослаблялось от усталости или, например, от задумчивости об литературе - тут же получалась травма. У меня их было больше всех, как только руки остались в принципе целы и не переломаны. Думаю, долго и нудно копать яму мне бы было сподручнее, можно задумываться без отрыва от производства.

Особенно, конечно, хороша была эта хлебозаводская Венера на погрузке, - звали ее Тамара. Она работала совершенно без видимой устали, быстрее чем я - во всяком случае, всегда была в отличном настроении (интересно,была ли у нее эта самая менструация, за которую прячутся все бабы), пила с мужиками наравне водку после смены и закусывала как и мы - свежим хлебом и луком, а также жидким положенным нам казенным супом-баландой. Кроме того, она несколько раз за смену умудрялась трахаться за всяким углом с бывшим зэком Васей.  Куды ни отойди на перекуре - видишь они уже пристроились на мешках или прям стоя, прислонившись к вагонеткам.  Зэк обычно ничего не замечал, занятый процессом, а Тома хитро улыбалась и даже подмигивала, ритмично сотрясаясь. Потом зэк возвращался к нашему очагу и удовлетворенно докладывал: "Эх, Томе вдул послеобеденный..." Ну да все и так об этом знали. Потом возвращалась раскрасневшаяся Тома, садилась среди нас и задирала меня: "Ну, что, полковник, пойдем дам и тебе, а то у Васьки после одной палки уже не стоит". Ущемленный Васька, огрызался: "Молчи, блядища, я тебе сегодня уже четыре палки кинул, нашла импотента".

Здесь я был, скорее, на стороне зэка, поскольку я и сам втайне не переставал восхищаться его невероятным бронетанковым либидо. Это же надо трахать на каждом перерыве в пыли, грязи и муке такое коровообразное существо, как Тома, которая несмотря на свои несокрушимые сиськи, обходилась совершенно без признаков женственности - ну там какой-то плавности, кокетства, хоть показной, но слабости и незащищенности... Слабость и Тома были два понятия несовместные. Наверное изголодался там в тюряге бедный Вася (щас бы я его в виагре заподозрил). Меня бы и на одну палку не хватило при всей моей молодеческой перенасыщенности спермой.

Меня забавляло, как все поутру здоровались с Тамарой. Все ее крепко со шлепком хватали за задницу и немного так радостно от ощущения полноты в руке потрясали ею, с одновременным радостным кряканием: "Ыыыа!, здорово Томка!" Если хватал зэк Вася - она сладострастно ухмылялась, если хватал доходяга-алкоголик, она отвечала: "Пшел нах, алконафт хренов", - а могла и задать оплеуху, причем не легкую, отчего бывший алкоголик долго тер ух. Так, для каждого из слесарей, наладчиков и еще каких-то там хлебозаводских мужиков у нее была своя реакция на это утреннее приветствие - "задницепожатие". А все мужики на хлебзаводе как будто долгом считали приложиться поутру к Тамариной заднице, как к своего рода талисману (без этого день не пойдет) и главному хлебозаводскому достоянию. Спрашивали друг друга с улыбочкой: "Ты уже с Томкой поздоровкался?" Мне же она тоже настойчиво подставляла свою задницу прям с утра - куда ни кинь взгляд везде Томин зад, - но я как-то не решался, хотя и понимал, что рано или поздно традиция обрушится и на меня.  Постепенно я заметил, что ее это стало раздражать: и трахать не соглашается, да и на минимальную товарищескую ласку не способен.

Однажды она мне все же выговорила прямиком: "Ну что ты целку из себя ломаешь, генерал ты хренов (меня в бригаде звали то полковником, то генералом,  а просвещенный зэк Вася звал "вашсбродью")  пойдем дам по-хорошему, меня все хотят, только ты кочевряжишься..."

Тут я понял, что ситуации становится опасной, я зажат в тяжелую тесную вилку: либо надо-таки трахнуть Тамару на грязных мучных мешках, либо, как минимум, научиться здороваться с ней за задницу поутру. Стало ясно, что я стал объектом Тамариных сексуальных домогательств, а Тамара девушка серьезная и в случае пренебрежения - легко бы не отделался. Тамаре вторил зэк Вася: "Ну что ломаешься, вашсбродь, твою мать, что тебе трудно девчонку чтоль выебать... тоже мне афганский герой... А то гляди она тебя поленом по башке треснет и изнасилует в бессознательном состоянии прямо на лотках с калорийными булочками..."

Когда я размышлял над этой предполагаемой акцией (насилия надо мной), то теоретически она мне возможной не представлялась... Ведь после того, как она меня трахнет поленом по башке  - от меня уже в еротическом смысле уже ничего не добьешься. Я ж не женщина... там бы было проще изнасиловать в бессознательном состоянии.. Но чем черт ни шутит...  трахнуть паленом она могла и без секса, а просто от раздражения...

И потянулись дни мучительных раздумий и тревог... Тамарин зад каждое утро приближался и закрывал все проходы, бежать было некуда... Я принял волевое командирское решение - что секс с Тамарой для меня невозможен.  И психологически, и физиологически... Даже бы если я наелся много водки с черным хлебом и луком - либидо бы могло не проснуться. Тут уж ты сам себе не хозяин. Оставалось научиться хватать ее поутру за задницу, что было существенно проще, и разойтись на этой дружеской ноте, но... рука все равно не поднималась, решимости не было. Во-первых, у меня совершенно не было опыта общения с женщинами таким образом... Ну по крайней мере с посторонними женщинами, с коллегами... Ну и что я - просто так подойду, просто схвачу и отойду... А что я должен при этом еще сделать? Залихватски крякнуть от удовольствия, как это делали остальные мужики... Но для меня это не было удовольствием, с чего бы я стал тогда притворно крякать? Все это мне было не к лицу, некоей потерей достоинства, изменой себе... Кроме того, было еще и некоторое чувство брезгливости: хватать Тамару каждое утро за зад в грязном халате, в нечистых трениках под халатом, которые она все время носила на работе и снимала лишь для совокуплений с зэком Васей, а иной раз они просто валялись где-то на мешках - не успевала снова надеть после акции... а что там у нее были за трусы - так это же вообще страшно подумать!

Пока я мялся, ситуация счастливо разрешилась сама собой, во всяком случае, без моего активного участия.  Однажды поутру, не особенно выспавшись, я явился на грузчицкую службу и, в немного заторможенном состоянии, куда-то там шел, пригнув голову... И так с полуразбегу, не заметив ее присутствия, втемяшился прямо в Тамару, можно сказать, рухнул прямо в Тамарины объятья. Она стояла - кажется специально - в узком проходе между груженными лотками, - не выскользнешь...  Я не успел испугаться, как почувствовал, что я обхвачен и притиснут мощными руками Тамары к ее животу и груди: "Ну, что попался, алименщик хренов!"  Тома приподняла меня и покачала у себя на груди, не выпуская. Этим вопросом она меня удивила так, что я даже позабыл вырваться: "Почему алименщик, Тома?" - спросил я, качаясь в воздухе на ее необъятной груди.  Ощущение, кстати, мне даже понравилось: как будто  тебе делают вибромассаж силиконовыми арбузами, или, скорее перетирают в таких мягких пухлых жерновах.... О-о-о! Перетирайте, перетирайте же меня дальше... не останавливайтесь...

- А потому что бегаешь от меня по всему заводу, как будто я с тебя алименты взыскиваю, - ответила Тома и поставила меня на место, но из рук не выпустила. 

Тут уж я ее подхватил и, несмотря на Томин добрый центнер, покрутил немного в воздухе (парень-то я не слабый, только что робкий) и тоже с резким креном поставил на место. Тома радостно взвизгнула:

- Эх! Давно бы так, полковник.

- Ладно, Томочка, алименты я тебе выплачу окончательно. 

И мы разошлись довольные друг другом. С тех пора каждое утро мы с Томарой прилюдно обнимались и по- очереди подбрасывали друг друга вверх на виду у всей бригады.  Техника постоянно совершенствовалась, мы крутили друг друга все решительней, пару раз, правда,Томочка меня уронила на бетонный пол, но нам, парашютистам, кпадениям не привыкать... обошлось без переломов.  Я работал с ней бережней и ни разу не выпустил из рук, хотя наловчился уже довольно высоко подкидывать и ловить этот теплый, грудастый центнер... Все же это было не пошлое хватание за зад, а почти искусство, хоть и было в этом нечто эротическое...А к своему заду по утрам Тома теперь перестала подпускать большинство заводских мужиков, кроме Васи-зэка, которого потом тоже отвадила, однако давать за каждым углом ему не перестала. 

Иногда на этот атракцион приходили посмотреть даже люди с заводоуправления и в конце концов пришел сам директор - тетенька лет 40 сопоставимых с Тамарой размеров и веса. Она смотрела на нас с любовью и завистью... Думаю, предложи я ей покидать ее после Тамары - она бы согласилась. Но я не решался...

Сперва, кстати, мне показалось, что зэк Вася должен был на меня обидеться за то, что я лишаю его зримой публичной власти над свое пассией....Но он был человеком здравым и остроумным... В один из первых разов, когда мы, накидавшись друг другом с Тамарой, вновь встали на землю, находясь в объективе открытых ртов всей бригады.... Вася подошел и, показав в кармане пузырь водки, сказал: "Ну что, вашсбродь, пойдем довершим падение до самого уже дна..." И пощелкал по бутылке. Мы пошли и выпили водки с черным хлебом, луком и баландой... за дружбу и любовь. Наша хлебозаводская Венера не отставала... Выпить она могла больше нас двоих с Васькой...

С тех пор я легко нахожу общий язык с туристами любой весовой категории...



Subscribe

  • финансовый компрессор

    про кирпичики западного финансового благополучия. или почему получается, что западный госдолг работает против нас. ку: на морду Дудя не смотрите,…

  • надо ли что-то менять?

    Единственное, что стоит поменять по результатам стрельбы в Казани, это снять мораторий на смертную казнь и чётко прописать/задать/указать, что время…

  • ещё немного в копилку ненависти к Хрущёву.

    via volklarson рассказ о том, как Хрущёв в борьбе за единоличную власть в период с 53 по 57-й год через аппаратные игры ломал хребет…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments